Значение римского права / Договор в системе римского права

Римские юристы выделяли две крупнейшие области римского права: публичное (ius publicum) и частное (ius privatum) право. За основу деления был взят характер защищаемых интересов. Классический юрист Ульпиан указывал на то, что публичное право ограждает интересы государства [6]. В связи с тем, что государство является носителем суверенной власти [2, 166], можно говорить о неравенстве субъектов публичных правоотношений, а, следовательно, и об императивном характере регулирования.
Публичному праву противостоит частное. К области ius privatum принадлежат нормы, ограждающие имущественные интересы отдельных лиц. В частном праве преобладает диспозитивный метод регулирования. Субъекты частных правоотношений равны как в своем праве вступать в эти отношения, так и в своем праве самим определять их. Развитие римского частного права не было однородным, а происходило одновременно по нескольким направлениям. Поэтому по термином "ius privatum" обыкновенно подразумевается совокупность трех параллельных систем: цивильного права (ius civile), права народов (ius gentum) и права преторского (ius praetorium) [9, 114]. Основанное римлянами деление права на частное и публичное было усвоено многими современными правовыми системами, например, во Франции. Однако содержание этого разграничения теперь несколько изменилось. Так, из сферы регулирования частного права были изъяты уголовно-правовые отношения.
Римское частное право делилось на несколько основных институтов: семейное право, наследственное право, вещное право и обязательственное право.
Общее различие вещных и обязательственных прав обычно проводят по объекту права: если объектом является вещь, то право считается вещным; если объектом права служит действие другого лица, связанное с возможностью субъекта права требовать совершения данного действия (или воздержания от него), то тогда налицо обязательственное право [13, 74; 3, 169]. Однако некоторые ученые считали, что объектом обязательства является свободное лицо, равноправное в гражданском отношении с самим субъектом [12, 91], а уже субъект (веритель) имеет юридическую власть потребовать от объекта совершения каких-либо заранее определенных действий. Правильность этого утверждения весьма сомнительна, так как кредитор заинтересован не в подчинении самой личности должника, а в исполнении им своей обязанности. [2, 229]. Кроме того, воздействие верителя на должника в случае неисполнения обязательства в классическом праве ограничено, так как его можно принудить лишь к возмещению ущерба, а не к исполнению должного действия [13, 74]. Да и с точки зрения методической целесообразности немыслимо, чтобы субъект обязательственных отношений мог быть одновременно их объектом: подобная интерпретация разрушает саму юридическую конструкцию обязательства.
В связи с этим В. М. Хвостов специально подчеркивает, что объектом обязательственного права является не вещь, не другое лицо, а определенное действие другого лица [19, 90]. Из отличия по объекту права вытекает и отличие в защите. Если вещное право пользуется абсолютной защитой, то есть никто и каждый не должен нарушать вещного права (иначе против нарушителя выдается вещный иск: actio in rem), то защита обязательственного права имеет относительный характер, так как кредитор может обращаться с иском только к своему должнику (actio in personam). В этой связи важен такой признак обязательства, как его имущественная ценность.
Защита обязательства как правовой связи считается существенным элементом. Поэтому иногда говорят, что при отсутствии исковой защиты нет обязательства [11, 91]. Обязательство основывается на доверии, имеет кредитную природу, так как представляет собой отношение, рассчитанное на будущее время. Поэтому объект обязательства является мыслимым [19, 90], то есть условленное действие должно быть совершено в будущем.
Обязательство включает право кредитора требовать и соответствующую этому праву обязанность должника исполнить требование.
В свою очередь, обязательства делятся на несколько видов в зависимости от источника их возникновения, то есть события, способного создать обязательственные отношения [3, 170]. Обычно пользуются классификацией, предложенной классическим юристом Гаем, которая получила прямое законодательное закрепление в Уложении Юстиниана. Гай указывает на высшее деление обязательств (summa divisio) и сводит эти обязательства к двум видам: возникающие из договоров и возникающие из деликтов. Это деление не охватывало всего разнообразия обязательственных отношений. Встречались случаи, когда не было ни договора, ни правонарушения, а обязательство все-таки возникало. Поэтому Гай упоминает и обязательства "из различных видов оснований", которые конкретизируются в Дигестах как обязательства как бы из деликтов и как бы из договоров. Таким образом, в римском праве периода Юстиниана была признана четырехчленная классификация обязательств:
" деликтные;
" договорные;
" как бы деликтные;
" как бы договорные.
Многие исследователи указывают на то, что четырехчленное деление обязательств содержит два неясных термина: quasi ex delicto и quasi ex contractu [13, 119]. Из этих понятий явствует лишь то, что речь идет о сходстве ответственности, то есть должник по quasi ex delicto должен обсуждаться как должник по деликту (то же самое с quasi ex contractu). Однако некоторые ученые считают, что по сравнению с весьма общей формулировкой "из различных оснований", рубрики "как бы из договоров" и "как бы из деликтов" являются вполне определенными [19, 90]. В этой связи одни авторы предлагают заменить классификацию Гая новой, если не принципиально, то терминологически [11, 91], другие склонны придерживаться старой, хотя бы ради исторической последовательности [19, 90]. Но все без исключения романисты сходятся на том, что из всех понятий, которые римское право использует для классификации оснований возникновения обязательств, безусловно, пригодны "контракт" и "деликт". Причем договор считается наиболее распространенным источником обязательства в Древнем Риме. Это обстоятельство позволяет говорить о целом правовом массиве, который именуется договорным правом.
Понятие договора, как правило, определяется как дозволенное римским правом соглашение воль двух или нескольких лиц, направленное на установление обязательства. В связи с тем, что не все договоры пользовались в Риме исковой защитой (например, пакты), группа авторов предлагает ввести понятие обязательственного договора [3, 170], то есть договора, целью и результатом которого является порождение обязательства. Термин "обязательственный договор" не тождественен древнему слову контракт (дозволенная сделка, признанная цивильным правом), так как в классический период он мог включать в себя и некоторые защищенные исками пакты [6]. Этот термин не соответствует и современному абстрактному пониманию договора (контракта) как любого признанного законом соглашения, основывающего, регламентирующего или отменяющего правовые имущественные отношения [13, 119]. Однако поскольку в данной работе виды договоров и их особенности будут обсуждаться отдельно, то представляется целесообразным под словом "договор" понимать двустороннюю правомерную сделку, воля сторон в которой направлена на установление обязательства.
Итак, наиболее важным источником обязательств в Риме был договор [1, 13]. Римское право характеризуется непревзойденной по точности разработкой всех существенных аспектов договорных отношений простых товаровладельцев. Однако такого развитого состояния договорное право достигло только в результате долгой эволюции хозяйственной и общественной жизни.
Поэтому можно утверждать, что развитость договоров зависит от развития экономики; договоры являются своеобразным средством закрепления экономических достижений и потребностей. Таким образом, договорное право выполняло служебную роль [13, 125]. Договоры иногда даже мешали прогрессированию торгового оборота, становясь предметом консерватизма, что, в конечном счете, приводило к изменениям в договорном праве. Непосредственное, приоритетное и определяющее влияние изменений в хозяйственной жизни на договорное права проявляется, во-первых, в процессе постепенного отказа от древнего формализма и придания юридической силы неформальным договорам. Во-вторых, изменилась и процедура толкования договоров. Если в древнем праве господствовали сделки строгого права (stricti iuris), при интерпретации которых судья учитывал не действительное намерение сторон, а буквальное волеизъявление, то по мере совершенствования экономики на форму стали смотреть как на средство выражения мысли. Поэтому при договорных спорах сделки истолковывались "по доброй совести", то есть с учетом реальной воли сторон. Такие сделки стали называться negotia bonae fidei. Все новые неформальные договоры были сделками bonae fidei. В-третьих, если древние формальные договоры строгого права были односторонними (то есть договор управомочивает одного и обязывает другого контрагента, вследствие чего первый выступает только в качестве кредитора, а второй - лишь в качестве должника), то все новые неформальные договоры (за исключением займа [19]) являлись двусторонними или синналагматическими (то есть каждый участник, приобретая как права, так и обязанности, выступал одновременно должником и кредитором).
В рамках двусторонних договоров выделяют совершенную и несовершенную синналагму [11, 93]. Совершенная синналагма характерна для договоров, приобретающих двустороннее действие уже с момента их заключения. Это объясняется тем, что устанавливается обмен взаимных обязанностей, одинаково ценных для сделки [1, 30] (например, договор купли-продажи, найма, товарищества).
Несовершенная же синналагма свойственна договорам, сперва проявляющимся лишь в одностороннем действии, а затем приобретающим взаимную направленность. В данных договорах существует главная для осуществления цели сделки обязанность и побочная, имеющая второстепенное значение (например, договор поклажи, поручения). Для осуществления преследования главной обязанности [5, 65] дается actio directa, а для побочной - actio contraria.
Двусторонние договоры, опосредующие встречные действия своих контрагентов, пригодны в большей степени к обслуживанию товарно-денежного оборота, чем договоры односторонние, в процессе исполнения которых не бывает встречности совершаемых действий [13, 125]. Поэтому формирование синналагматических договоров относится к более позднему времени, когда серьезные сдвиги, произошедшие в экономике Рима, вывели ее из натурально-патриархального состояния, а на смену единичным товарным сделкам пришло массовое их распространение.